Покров

14 октября. 2018

ГЛАВА 3

Волки не едят акул

 

Наконец-то я закончила одиннадцатый класс и уехала из этого чёртова города, прекратив общение со всеми старыми друзьями. Мне было тяжело заводить знакомства, поэтому я продолжала прятаться от других за книжками и на любые вопросы отвечать молчаливой улыбкой.

Но с Игорем я всё равно иногда вижусь. Он старается вести себя равнодушно ко всему происходящему. Но в его и так вечно грустных глазах теперь прослеживается страшная пустота и отрешенность. Я никогда не могу смотреть в них и стараюсь быстрее проснуться.  

Я заставила себя приехать домой только спустя два года учёбы в университете. Теперь моя комната напоминала стерильную палату, оклеенную серыми обоями и обставленную белой мебелью. Чтобы не было так грустно, я повесила на окна жёлтые шторы и попросила родителей покрасить потолок в фиолетовый цвет. И теперь я снова сидела там, читала книжки и никуда не выходила.

Нет, меня не пугали случайные разговоры со старыми знакомыми. Я боялась встречи с Игорем. Боялась увидеть его в старых зданиях, которые он постоянно фотографировал, боялась почувствовать в запахе еды из красного ларька с хот-догами, боялась услышать в проезжающих мимо мотоциклах.

Единственное место, куда меня заставила съездить Дарина, был наш любимый с ней музыкальный фестиваль.

— Привет! — заорала она и оторвала меня от земли.

— Даринка! Отпусти, сумасшедшая! — кричала я, пытаясь разглядеть свою старую подругу, которую не видела с выпускного.

На сцене играла какая-то незнакомая группа, и часть людей, как всегда, сидела во внутреннем дворике и курила. Мы вышли на улицу и присоединились к ним. Тогда я увидела своего старого друга Артёма из группы sharks и поняла, что в жизни бывают удивительные совпадения.

Например, два парня, которые мне до сих пор безумно нравились, будучи из совершенно разных тусовок, неожиданно нашли себе девушек не только с одинаковым именем, но и с общей знакомой, которой, как ни странно, оказалась я сама. В нашей танцевальной труппе было две Марго. Одна из них была длинноногой стервой и встречалась с Кириллом. А вторая, милая и скромная Маргарита, теперь стояла в обнимку с Артёмом и нежно целовала своего парня в шею.  

— О, Алабай! — крикнула Дарина и показала на меня. — Смотри, кого я нам привела.

— Алиска, я уж думал мы в этом году опять без тебя! — сказал он, подходя ко мне и крепко обнимая за плечи. Может быть, в жизни он и не был постоянно пьяным, но я его всегда видела именно таким.

— Не дождёшься! Как армия, Алабай?

В ответ я услышала три матерных слова подряд.

Дарина залезла в свою сумку, достала оттуда какой-то журнал и протянула мне.

— Что это?

— Подарок.

Я взяла его и начала смотреть. Это было какое-то ужасное местное издание с огромным количеством текста и рекламы. Я долистала до анонса сегодняшнего фестиваля и увидела напечатанную на весь разворот фотку хэдлайнеров, на которой толстым красным маркером расписалась солистка.

Я повалила Дарину на лопатки и начала её обнимать.

— Офигеть! Это мне? — кричала я. — Ура! У меня лучшая в мире подруга!

Она смеялась, и я смеялась, катаясь по траве. Дома я вырвала страницу с автографом и прикрепила на стену. Она до сих пор висит там и напоминает мне о дружбе с Дариной, о выступлении моей любимой тогда группы и о трусливом взгляде Артёма, который в тот день постоянно избегал встречи со мной.

Уже в конце фестиваля, когда мы ждали такси, чтобы вернуться в город, я увидела, как он со своей девушкой шёл к нам навстречу.

— Вы всё? Поехали? — спросила Маргарита, с которой я уже успела пообщаться.

— Да, — сказала я, затем осторожно добавила, — привет, Тёма.

Он на секунду поднял глаза, чтобы поздороваться, и опустил их обратно.

Я продолжала смотреть на него в упор, и мне казалась, что под моим взглядом он уходил в себя ещё больше.

У Маргариты зазвонил телефон.

— Я сейчас, — сказал она и отошла.

Дарина тоже тусила где-то неподалёку. Мы остались с ним вдвоём.

— Как дела-то?

— Нормально. Как ты, Алиса?

— Круто, — ответила я, не отрывая от него своих глаз.

— Я рад за тебя, правда.

— Разумеется, правда.

Он наконец-то поднял на меня голову и сказал:

— Блин, перестань на меня так смотреть.

— О чём ты? — с усмешкой спросила я.

— Передавай лучше своему Белому привет.

Я нахмурилась.

— Почему я должна передать ему привет?

— Не притворяйся, будто не понимаешь.

— Это что? Шутка? Ты считаешь, что можно над этим издеваться?

— Надо мной же издеваться можно! — поморщился Кирилл, повысив голос.   

— Господи, да объясни, в чём дело? — взмолилась я.

Увидев моё недоумение, он продолжил говорить:

— Помнишь, когда я последний раз приезжал к тебе в город, и мы ходили гулять?

— Конечно.

— Так вот, когда ты ушла домой, я сел во дворе на лавочку, потому что до моего автобуса был ещё целый час. И тут ко мне подъезжают несколько амбалов на мотоциклах и какой-то дрищ с бейсбольной битой, снимают шлемы и садятся рядом со мной. Один из них, Белый, начинает задавать мне вопросы: кто такой, откуда...

"Чё тебе надо от Алисы?" — спрашивал он.

"Ничего, я её друг, приехал повидаться"

После этого он мне тонко намекнул, что если я ещё раз появлюсь в этом городе, то он станет для меня (цитирую) последним пристанищем. А ты посмотри на меня, Алиса. Он бы меня по стенке размазал с одного удара.

Я ужасно испугался. Мне на сцену выходить через пару дней, а тут какой-то козырь светит кулаком перед моим лицом. Я сказал, что жду свой автобус.

"Мы тебя сами довезём, садись", — сказал Белый.

Вариантов у меня не было. Они докинули меня прямо до города, не взяв ни копейки, затем развернулись и уехали. А я благодарил вселенную за то, что остался жив.

Я стояла, прибитая словами Артёма к земле, и продолжала смотреть на него, истерически посмеиваясь.

— Ему лечиться надо, Алиса. Не понимаю, как ты с ним встречаешься.

Меня начало трясти ещё больше.

— Я... Я с ним больше не встречаюсь, Тёма.

Тут вернулась Дарина.

— Алиска, такси ждёт.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Господи, Алиса, что с тобой?

Если честно, я совсем не помню этот момент. Мне потом рассказывала Дарина, что я начала очень громко смеяться, валяться по земле и периодически выкрикивать проклятия в адрес Тёмы.

— О чём вы разговаривали? — спрашивала Дарина, одновременно пытаясь меня успокоить.

Артём молча смотрел на свои кеды.

— Чёрт возьми, скажи, о чём вы разговаривали?!

— О парне её.

Дарины замерла и посмотрела ему в глаза.

— Я не понимаю, что я такого сказал! — пищал он. — Ему реально надо лечиться, он меня чуть не убил.

Она молча подняла меня с земли, взяла под руку и повела к такси. Я обернулась к нему и сказала:

— Волки не едят акул, придурок.

Рыжий волк

 

На следующий же день после фестиваля я собрала свои вещи и уехала подальше от этого места.

Снова наступила осень. Мне рассказали, что Кирилл будет учиться в моём городе, и теперь он стал чудиться мне на каждом углу. Мысль о том, что он ходит по одним и тем же улицам, что и я, сводила меня с ума. Я продолжала злиться на него, испытывать к нему симпатию и стараться забыть одновременно. Разумеется, у меня ничего не получалось, и от этого я злилась ещё больше.

Жизнь шла кувырком. Я делала всё возможное, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, опасаясь быть заживо съеденной монстрами в своей голове. Я сбегала из пустой квартиры с ноутбуком работать в кафе, строила нереальные планы, чтобы тратить всё время на их реализацию, и не успевала остановиться и задуматься, куда я вообще бегу. Потому что мне было неважно куда, важно откуда.

И откуда?

От себя.

— Здравствуйте, девушка. Паспорт покажите.

Я протянула охраннику документ.

— Очки снимите, пожалуйста.

Я сняла солнечные очки. В два часа ночи от них всё равно было мало пользы.

— Сегодня платный вход. Триста рублей. Или вы есть в списках?

Я начала смеяться, а Андрей, который вышел к входу меня встретить, сказал охраннику:

— Она, чувак, сама эти списки составляла. Пусти её и дай проходку в гримёрку. Привет, Алиса, — обнял он меня и чмокнул в щёку.

— Господи, Андрей, ты уже пьяный! Когда успел?

— А вот, — он протянул мне полупустую бутылку без этикетки, — это тебе, дорогая.

— Кайф.

Я взяла бутылку, сделала два больших глотка и наконец-то зашла в клуб. Людей было много, как и всегда в это время. Я прошла через танцпол в гримёрку, поставила телефон на зарядку и посмотрела на себя в зеркало. Под глазами были огромные синяки из-за дурного питания, алкоголя и отсутствия сна. Я сделала ещё несколько больших глотков и швырнула бутылку в мусорное ведро.

Надев обратно свои очки, я вышла из гримёрки и подошла к диджею:

— Привет! А где Олег? Он же должен быть в прайм-тайме.

— Олег вон, — сказал мне диджей и кивнул в противоположную сторону. Там на трёх барный стульях лежал какой-то парень.

— Отпад, — сказала я и пошла туда.

Олег спал. Я пыталась его растормошить, но ничего не вышло.

Хотя людям было всё равно, кто за пультом. Здесь никого не интересовала музыка, каждый пришёл сюда, чтобы удовлетворить свою единственную потребность — показать себя. И если бы кто-то зашёл и со стороны посмотрел на вечеринку, возможно, он бы даже позавидовал этим крутым ребятам, наряженным в дорогие шмотки и напичканным модными мыслями. А я напивалась, чтобы всё это блестящее говно размывало свои очертания и не так сильно раздражало расшатанную психику.  

Парень, который всё это время стоял рядом с Андреем, спросил:

— Тебя правда зовут Алиса?

— Да, а что в этом особенного?

— Не может быть, — сказал он, смотря на меня в упор.

— Да в чём дело? — я стала судорожно вспоминать, были ли мы когда-то знакомы.

— Просто я веду свой блог и пишу рассказы. И последний был про девочку Алису, которую главный герой встретил и полюбил.

Я выдохнула.

— Это самый трогательный подкат в моей жизни, но мне пора.

Я уже собиралась уйти, но он меня остановил, схватив за руку.

— Это не подкат. Это правда. Дай доказать.

Я подняла брови, покачала головой и сказала:

— Ну ладно, пошли.

Я провела его в гримёрку, и мы сели на диван.

— Вот, читай! — сказал парень и протянул мне свой телефон.

Это был крошечный рассказ о мальчике Даниле, который ещё в детском садике влюбился в рыжую Алису, но так и не осмелился с ней подружиться. Дальше несколько абзацев были посвящены выпускному из школы, где рассказывалось про другую обворожительную рыжую красотку, которую звали так же, как и первую. А когда Данила получал уже второе высшее образование, он снова сходил с ума по молодой рыжой аспирантке Алисе Николаевне, которая читала ему политологию. В заключении герой встречает её в клубе и понимает, что всё это время влюблялся в одну и ту же девушку.

— Но я не рыжая, — сказала я, дочитав до конца.

— Это не важно, — ответил он, сжимая моё тело своей магической улыбкой.  

— И ты называешь это совпадением?

— Конечно, Алиса. А давай сфоткаемся?

Я допила вторую бутылку и снова швырнула её в ведро.

— Ну давай.

Он достал из кармана телефон, поцеловал в щеку и быстро сфоткал.

— Ты что творишь?

— Алиса, ты классная.

Я наклонилась к его губам и тише спросила:

— А ты не заставишь меня перекрашиваться в рыжий цвет?

— Нет, — он приподнял меня и посадил к себе на колени, — я сделаю так, что ты сама захочешь перекраситься.

— Как... — он поцеловал меня в шею, по телу пробежали мурашки, — как самоуверенно.

— А я такой, Алиса. Уж прости.

Он лёг на диван, увлекая меня за собой, одновременно стягивая майку и целуя в губы.

— Эй... нам... нужно... — я пыталась сказать, что нам следует закрыть дверь.

— Молчи-и-и...

Я повиновалась и почувствовала, как его рука скользит вверх по моей ноге, как кружится голова и как тяжелеет воздух. Он был так близко и...

— Стой, — прошептала я, сжимая в кулак его футболку, — стой, стой, стой...

— Нет, — ответил он, ещё глубже пряча свою руку под моей юбкой.

В ушах шумело. Ещё немного, и он заставил меня забыть, где мы находимся.

Через полчаса он уже выгнал диджея и учил меня сводить треки. Мы пили, танцевали на сцене рядом с пультом и целовались, проливая на себя содержимая стеклянных бутылок из бара.

— Блин, чувак, — сказала я, — тебя как зовут-то?

Он рассмеялся и ответил:

— Данила же.

— Сойдёт. Знала я одного Данилу, рэп писал.

— О, ну я с творчеством на Вы.

— Серьезно? — спросила я. —  А твои рассказы это не творчество что ли?

— Не знаю, волки ничем не занимаются серьезно, Алиса.   

Я чуть не подавилась, внимательно посмотрела на него и растерянно сказала:

— А у тебя крутая куртка...

— Это оригинал, — сказал он, демонстрируя мне марку.  

Я пыталась собрать свои мысли в кучу. Для кого-то это была просто куртка, для кого-то, видимо, — понты, а для меня — острое лезвие, рассекающее внутренние органы и выворачивающее их наружу.

— Слушай, я сейчас, — сказала я, немного шатаясь, и пошла искать Андрея.

В ушах шумело, в голове кто-то скрёбся, а тело валилось на пол. Я нашла его в баре.  

— Андрей, слушай.

— Аушки?

— Что это за Данила с тобой пришёл?

— Это друг мой. Что, понравился? Он крутой чувак.

— А чем он занимается?

Раздался смех. Рядом с Андреем сидело ещё несколько наших друзей.

— Он, Алиска, ничем не занимается, только гоняет на байке и клеит девчонок. Так что бери быка за ...! — заорал Андрей и начал хохотать, протягивая мне ещё одну бутылку.

— Господи, у нас что, бесконечный депозит в баре?

— Нет, это я сегодня щедрый.

Я не взяла бутылку и сказала:

— Пока.

— Нет, куда ты?

— Домой.

— А вдруг что-то пойдёт не так?

— Уже всё идёт не так, — сказала я и хлопнула его по плечу.

Я зашла в гримёрку за телефоном и собиралась выйти из клуба, но меня остановил Данила.

— Может, где-нибудь посидим?

— Отстань. Мне нужно домой.

Было ужасно холодно, но я не стала вызывать такси. Я шла в летних ботинках без носков и в солнечных очках, пиная со злостью воздух.

— Дура, тупица, идиотка! Сколько можно! Когда эти дурацкие байки перестанут меня преследовать! — заорала я на всю улицу и, испугавшись своего голоса, упала на асфальт и долго плакала, продолжая слушать скрежет сотен волчьих лап.

Я зашла домой, прямо в обуви прошла в ванную комнату и включила душ, понимая, что схожу с ума от такой жизни.

 

Снежинка на волшебной коробочке

 

Однажды вечером я вышла на улицу, взяла с собой большой жёлтый зонт, купила на углу горячий кофе и направилась в сторону набережной, чтобы потеряться среди спешащих домой людей. Я шла по длинной аллее, встречая на пути греющих друг друга своим теплом влюблённых, вечно счастливых собак и бегущих то ли от дождя, то ли от собственных мыслей одиночек.

Было уже темно, и подсвеченные фонарями деревья бросали живописные тени на мой раскрытый зонт, а ветер обдувал замерзшие руки. Я открыла свою сумку и достала оттуда пару стареньких вязаных перчаток. И пока я их надевала, пытаясь не попасть в маленькую дырку между средним и безымянным пальцами, до меня стала доноситься какая-то мелодия.

Звук казался таким родным и давно забытым, но в то же время совершенно новым, словно перенесённым специально для меня сквозь несколько измерений и преображённым в нечто прекрасное. Звук, который раньше вгонял меня в уныние и острыми шипами проезжался по изрытой вдребезги грязной почве, вдавливая в землю миллионы так и не выросших там цветов, теперь же заботливо обнимал меня за плечи и распускал белые ромашки прямо в октябре.

Словно заворожённая, я шла на эту мелодию до тех пор, пока не увидела человека, обозначившего на набережной четырьмя перевёрнутыми шляпами свою сцену. Я остановилась от Него в нескольких шагах и стала смотреть, как Он извлекает этот волшебный звук из какой-то фантастической белой коробочки с небольшое серебряной снежинкой сбоку.

Сквозь туман, которым был окутан весь берег, Он казался таким же нереальным, как и его игрушка, способная убаюкать любого самого дикого зверя и вернуть мне потерянное много лет назад спокойствие.

Он закончил играть, поднял на меня голову и улыбнулся. Внутри что-то резко сжалось, цепенея от тайной опасности его добрых и бесконечно грустных глаз. Это чувство было настолько сильным и неожиданным, что больше походило на испуг, нежели на прекрасное ощущение влюблённости.

— Привет... спасибо за чудесный концерт, — сказала я, подходя ближе и кутаясь от ветра в огромный красный шарф, конец которого развивался на фоне отражающихся в реке многоэтажек.

Он складывал одна в другую шляпы и прятал в чехол свою волшебную коробочку от посторонних глаз, чтобы по дороге не околдовать ею кого-нибудь ещё.

— Тебе спасибо, — ответил он.

— Ты, наверное, замёрз? — осторожно сказала я. — Могу угостить тебя чаем.

— Меня? — спросил парень, закидывая на плечо рюкзак со своими вещами. — Зачем?

— Мне хочется тебя отблагодарить. И одновременно извиниться за всех этих людей, проходящих мимо. Не сердись. Ведь они просто замёрзли и, наверняка, спешат быстрее дойти до своих любимых.

— А ты почему не спешишь, Алиса?

Немного помедлив с ответом, я сказала:

— Наверное, потому что я дошла.

— Видимо долго шла, раз согласна даже на уличного музыканта.

— Который согласен на чашку чая.

Он снова улыбнулся, надел перчатки с отрезанными пальцами и взял меня за руку.

Мы шли вдоль реки к моему дому, наслаждаясь красотой отраженных в ней деревьев с жёлтыми то ли от осени, то ли от фонарей листьями, и не желали подниматься вверх к дороге, где было на пару градусов теплее и не так ветрено.

 

Солнышко в октябре

 

— Прости, у меня бардак. Я не ждала гостей, — сказала я, освобождая кухонные стулья от наваленных на них тканевых мешков с орехами и нанизанных на нитку сухофруктов. — Садись.

— А у тебя есть плед? — спросил Он. — А лучше два.

— Конечно.

Я зашла в свою комнату, скинула с кровати раскиданные на ней вещи и вытащила два больших пледа. Один был толстый, шерстяной, в красную и зелёную клеточку и очень тёплый. А второй — старенький, ярко-жёлтого цвета и почти такой же приятный, как Его объятия. Я свернула их в четыре раза и отнесла своему гостю.

— Держи.

Он смущённо меня поблагодарил, словно я дала ему нечто ценное, и сказал:

— Я всегда любил жёлтый цвет.

Чай заварился. Я разлила его по кружкам и добавила пару кусочков кураги.

— Идём сюда, — сказал Он, расстилая один плед и заворачивая нас обоих в другой.

Мы сидели на полу моей заваленной всяким хламом гостиной. Я слушала, как шумит за открытым окошком дождь, а Он — как ровно бьётся мое сердце.

— Так тепло, — сказала я.

— Потому что ты под любимым пледом, милая, — ответил Он.

— Или под заботой... — сказала я, чувствуя, как внутри мирно посапывали волки, иногда перебирая лапками, приводя в движение распускающиеся внутри меня каждую минуту белоснежные цветы.

Я отставила пустую кружку в сторону, а Он осторожно просунул руку за моей спиной, пытаясь ещё больше согреть своим теплом.

— А тебя дома не потеряют? — спросила я, глядя Ему в глаза.

Он улыбнулся, провёл согретой чаем ладонью по моей щеке и ответил:

— Кажется, меня уже нашли.

Я уткнулась головой в Его шею и закрыла глаза.

Проснулась я утром в своей кровати, завернутая в жёлтый плед, с ощущением поцелуя на своих губах. Я поднялась и увидела на полу записку: "Ты — солнышко, Алиса".

Представляешь, у Него почерк был такой же отвратительный, как и у меня. Буква “к” ничем не отличалась от буквы “н”, а “ш” превращалась в череду бесконечных петелек.

Я зашла на кухню и увидела, как Он сидел за столом и легонько постукивал по перевернутым кастрюлям, отбивая какой-то ритм.

— Милая, я тебя разбудил? — спросил Он.

— Нет, я сама проснулась, — ответила я, поправляя спутанные за ночь волосы. Он потянул меня за руки, посадил к себе на колени и сказал:

— Тебе идёт утро.

Я улыбнулась и поцеловала его в лоб.

Мы не выходили из дома несколько дней подряд, читая друг другу скопившиеся на пыльных полках книги, опустошая пакеты с сухофруктами и разрисовывая стены экзотическими животными краской, рядами стоявшей в больших банках по всей моей квартире.

Он появился в моей жизни ниоткуда. Он совсем не знал моих знакомых. Он не учился со мной в одном университете. Он даже не был моим соседом по лестничной клетке. По всем законом этого долбаного мира я не должна была с Ним никогда встретиться.

Однажды утром он сказал:

— Милая, мне пора.

— Ты уходишь? — спросила я.

— Да, нельзя вот так всю жизнь ничего не делать. Ведь у тебя тоже есть свои дела, правда?

Я быстро закивала головой.

— Ну, вот и замечательно.

Он надел свое длинное серенькое пальто и сказал:

— Иди сюда.

Я подошла к нему, положила голову на плечо и обвила Его руками. Он, заботливо прижал меня к себе и несколько минут не отпускал.

— Только не грусти, моя хорошая. Осенью на нас всегда что-то падает: то дождь, то пожелтевшие листья, то проблемы...

— ...то счастье.

— Я вернусь, — прошептал Он. — Звони, как только соскучишься.

— И ты.

И Он ушёл, чтобы снова и снова возвращаться вечерами в мою квартиру, лишать меня сна и кружить голову своим прикосновением. Он, как и его волшебная коробочка с серебряной снежинкой сбоку, постепенно превращал мой мир из непроходимого дремучего леса в сказочный цветущий рай.

Я жаловалась ему на отсутствие вдохновения, а он говорил, что у меня типичная депрессия.

— Понимаешь, я настолько устала, что больше не могу творить.

— Понимаю, у меня у самого было так, — говорил Он.

— Правда? — спрашивала я. — Ты тоже страдал от нежелания что-либо делать?

— Я и сейчас страдаю. Просто со временем научился с этим бороться.

Он гладил меня по голове и вселял спокойствие всем живущим там существам. Он заботился о каждом, лечил, когда у них поднималась температура, и усмирял, как только они собирались раздавить недавно выросшие там цветы.

Но стоило ему выйти за порог моей квартиры, как всё волшебство исчезало, а волки снова начинали звереть, чуя мою беззащитность.

8 (919) 30-350-30

  • Black Vkontakte Icon
  • Black Facebook Icon
  • Black Instagram Icon
  • Black Twitter Icon

© 2017-2019 Независимое издание