Покров

14 октября. 2018

Любая твоя история, обретающая художественные рамки, всегда становится чистосердечнее даже личного дневника. Когда ты начнёшь сжимать свою жизнь до размеров одной повести, выпячивая наружу самые острые свои чувства, тебе станет страшно от получившегося откровения и отсутствия достаточного количества страниц для оправдания. И тогда понадобится мужество, чтобы это откровение представить на суд читателей. Поэтому прошу тебя не судить строго мою Алису, которой было очень нелегко поделиться своей историей.

 

Не все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями не случайны.

 

ГЛАВА 1

 

Снежинка на бензобаке

 

— Хот-дог с корейской морковкой, пожалуйста.

— Кетчуп, майонез?

— Да. И то, и то, — ответила я и протянула свернутую в два раза сторублевую купюру.

Была осень. Тёплая, чистая, с сухими листьями и низким ласковым солнышком. Такая, которая обычно убегает из больших городов от вечно спешащих людей, неуспевающих насладиться её красотой. Она прячется здесь, среди гор и двухэтажных зданий, чтобы смешаться с запахами поездов, скошенной травы и жареного мяса из выкрашенного в красный цвет ларька фастфуда.

И пока его владелец, высокий мужчина восточной наружности, готовил мне калорийную бомбу, я смотрела в телефон, улыбаясь одними глазами, и быстро-быстро перебирала пальцами по сенсорной клавиатуре.

— Готово, — крикнул он.

— Спасибо!

Следующие полчаса я шла, размахивая прозрачным полиэтиленовым пакетом с хот-догом, то спускаясь, то поднимаясь в горку, и пинала ботинком небольшой камешек, увлекая его за собой всё дальше из города. Зачем? Я думала, если он не доберётся вместе со мной до назначения, то обязательно случится какая-нибудь беда.

Дойдя до больших зелёных железных ворот с очень живописной коррозией в правом нижнем углу, я ненадолго остановилась, бросив на себя взгляд в стеклянный экран телефона, перешагнула через лежащие перед входом доски и нажала на кнопку радиоприёмника.

— Тебя было слышно ещё в начале улицы, — сказала я.

Он повернулся ко мне и ответил:

— Может, я таким образом привлекаю к себе внимание.

— Да неужели! И чьё же?

— Как чьё? — спросил он, подошёл ко мне, обнял за талию и посмотрел в глаза, — твоё, конечно!

Я улыбнулась, и он поцеловал меня.

— Привет, Алиса.

— Привет! Принесла тебе еды, — сказала я и протянула ему пакет с хот-догом.

Все называли его Белым. Почему? Причиной этому могла стать его фамилия или белый мотоцикл с небольшой серебряной снежинкой, на котором он ездил уже много лет. А может быть, он никогда не боролся с трудностями и при любых обстоятельствах поднимал белый флаг. Хотя последнее едва ли могло стать причиной. Но то, что в трудный для нас обоих момент он сдастся и исчезнет из моей жизни, не позволяет мне упустить шанс упрекнуть его в слабости, пусть и таким подлым образом.

Для меня он был Игорем, потому что я считала комичным называть его по кличке. Он целыми днями проводил здесь, в стареньком, пыльном гараже, препарируя свой мотоцикл, и только к вечеру выезжал на улицу, чтобы забрать меня из дома.

В тот день у меня был выходной, и я решила сама прогуляться до его гаража, который находился на краю нашего города и буквально нависал над обрывом, грозясь через пару лет провалиться в текущую внизу речку.

Игорь учил меня водить мотоцикл. Помню, как он взял мою правую руку и сказал:

— Вот здесь тормоз. Это большая красная кнопка — зажигание, маленькая — стартер. Вставляешь ключ, поворачиваешь, эту штуку переводишь вниз и затем жмёшь сюда.

Я почувствовала, как он выжимает сцепление, и меня начинает вдавливать в его тело. Мы медленно ехали по дороге, справа от нас тянулись бесконечные улицы гаражей, а слева открывался устрашающий вид на ущелье, горы и реку. Я старалась не смотреть в ту сторону.

— Нужно ехать быстрее, Алиса, иначе мы с тобой теряем равновесие, — сказал Игорь.

— Да, хорошо, — я надавила на газ, после чего он переключил передачу.

— Давай ещё, Алиса.

Пейзаж стал размываться, голова — кружиться, а номера гаражей — мелькать так быстро, что я уже не успевала их различать.

— Стой, стой, стой! — закричала я.

— Так тормози!

Я надавила на рычаг.  

— Больше не поеду, тут очень страшно.

Игорь рассмеялся и повернул мою голову к себе:

— Прости, родная. С тобой всё в порядке?

— Да.

— Хорошо. Давай тогда тут немного посидим, вид просто потрясающий.

Я спрыгнула с мотоцикла, села на какой-то камень и посмотрела вокруг. Вид как вид.  

Игорь открыл крохотный багажник и достал оттуда фотоаппарат. Он всегда брал его с собой, чтобы снимать всякую ерунду: то часть ржавого бака, то мусорный пакет на дереве, то мою руку в своей руке. И пока он баловался с камерой, я равнодушно перебирала свои длинные волосы, думая о том, в какой цвет можно их покрасить.

Как я с ним познакомилась? Мы начали общаться в детском загородном лагере, когда я ещё не считала его человеком, достойным моего внимания. Я тогда была слишком погружённой в свой собственный мир, а он — в переживания по моей подруге Дарине.

Вечерами в лагере все любили сидеть на больших ступенях жилого корпуса. И в тот момент, когда я заканчивала читать сто восемнадцатую страницу книжки про маленького принца, когда Света делала сорок седьмой узелок своей сиренево-розовой фенечки и когда Вова палкой расчленял, наверное, уже третьего червя, ко мне подошёл Игорь и спросил, есть ли парень у моей подруги.

Я знала Игоря давно, мы жили с ним в одном городе, но лично не были знакомы. И вообще, он мне никогда не нравился, потому что я видела в нём тупого парня, вроде тех, кто всегда ходит с друзьями, носит чёрную кожаную куртку и прячет бейсбольную биту в багажнике. Я же росла совершенно в другом мире, изолированном и придуманном мною долгими бессонными ночами. И до встречи с ним я была уверена, что эта серая реальность меня ничем не может радовать. Но за всей его брутальностью скрывался душевный человек, способный, казалось, успокоить диких, экзотических тараканов в моей голове.

Влюбилась я в него намного позже нашей поездки в лагерь. Однажды я переходила дорогу, а он проезжал мимо на своём мотоцикле. "Алиска, привет!" — крикнул он и помахал мне рукой в кожаной перчатке с обрезанными пальцами.

Я улыбнулась ему в ответ и с ужасом ощутила внутри непонятно откуда взявшееся волнение. Он остановился возле меня и предложил подвезти, и я согласилась, ещё не подозревая о том, что все истории про мотоциклистов заканчиваются одинаково. С того момента и по сей день при звуке приближающегося байка моё сердце начинает биться с такой же частотой, с какой вал в его движке совершал свой оборот. И я с волнением смотрю на дорогу, в надежде увидеть его старенький белый мотоцикл.

Мы ездили в лес на пикник, купались в реке и кормили рыб хлебом. Нам были доступны все виды деревенских развлечений. Разве что мы не доили коров, не занимались любовью на сеновале и не копали в сентябре картошку.  

Всем вокруг Игорь казался крутым, немного наглым и уверенным в себе человеком, но на самом деле он был добрым и слишком скромным. Мне с ним было тяжело, потому что я сама такая, и наши отношения развивались крайне медленно. Хотя именно это позволило нам так долго быть вместе. А вместе мы хотели быть постоянно, потому что ещё не умели влюбляться по-взрослому. Мне кажется, я до сих пор не умею.

Мы просидели на том камне около десяти минут, а потом я спросила:

— Игорь, а мы закрыли гараж?

— Блин! — закричал он. — Точно, погнали.

Он сел за руль, и мы поехали обратно. У ворот кто-то стоял, облокотившись на свой мотоцикл, и явно ждал нас.  

— Белый! Ну наконец-то! А я уже хотел украсть у тебя что-нибудь ценное, — сказал тощий парень с выбритым с одной стороны виском.

— Привет, мажор, — ответил Игорь и пожал ему руку. — Прости, но самое ценное я взял с собой.

— Надеюсь, ты про девушку, а не про свой металлолом, — сказал парень, как-то подозрительно смотря мне в глаза.

— А то, — усмехнулся Игорь и приобнял меня за плечо.

— Ладно, не буду вам мешать. Начало в субботу ровно в десять, ты в деле?

— А кто будет?

— Будут все!

— Я не участвую, но мы с Алиской пригоним.

— Очкуешь?

Игорь промолчал.

— Ладно. Тогда увидимся, — парень ещё раз пожал ему руку и протянул её мне. — Леди?

Я рассмеялась и ответила рукопожатием, на несколько секунд задержав свою руку в его руке. Он улыбнулся, надел шлем и уехал.

— Клоун, — проворчал Игорь.

— Кто это? — наигранно равнодушно спросила я.

— Это Кирилл, — сказал он, падая на старенький диван, — мой друг. Помнишь, я тебе про него рассказывал?

— Помню, конечно! Он вернулся? Насовсем?

— Вроде как насовсем. Его родители не смогли вести дела на расстоянии.

— А кто его родители?

— Не знаю, Алиса, иди лучше ко мне, — он взял меня за талию и потянул на диван.

Я поддалась, но забыть про этого парня так и не смогла.

На следующий день Кирилл снова приехал к нам в гараж. Мы пили чай, слушали музыку, сжигали всякий хлам в большом железном баке и просто болтали.

— Так ты, говоришь, художница? — спрашивал меня Кирилл.

— Ну, не художница. Просто люблю рисовать.

— Ой, а нарисуй мой байк?

— Не знаю... Я никогда не рисовала мотоциклы. Мне кажется, у меня не получится.

 

Красное на сером

 

Игорь притормозил у подъезда Алисы и снял с себя шлем. Вода с неба падала ему на голову и сразу же стекала по волосам прямо под куртку. Он достал из кармана телефон и набрал её номер.

— Я подъехал, выходи.

— Что?! — послышался из трубки девчачий голос. — Ты сдурел? Никуда я не пойду. Во-первых, уже поздно, во-вторых, там ливень.

— Ну давай, я соскучился. Поставим мот в гараж и там вместе посидим. Я хочу...

— Но...

— Давай, я тебя жду у подъезда.

Алиса положила трубку и выглянула в окно. Под проливным дождем стоял Игорь и смотрел в её сторону. Она быстро оделась и уже хотела выйти из дома, как её остановила мама:

— Ты куда? — спросила она.

— Я пошла погуляю.

— Ты погоду видела?

— Ну, мы где-нибудь посидим, под крышей.

— Я сейчас уйду, возьми ключи.

— Взяла. Пока.

Алиса бегом спустилась с четвёртого этажа, касаясь ладонью каждой двери, и вышла из подъезда. Её оглушали капли, долбившие по натянутому на голову колпаку, а свет от фары мотоцикла ослеплял глаза.

— Привет, — Алиса села на байк и, перегнувшись через его плечо, поцеловала в щеку.

Он улыбнулся, надел шлем, и они поехали. Дождь усиливался, бил по лицу и путал мысли.

— Ты почему не взял для меня второй шлем? — прокричала Алиса.

— Чёрт, я туплю, прости! Давай я тебе свой отдам.

— Да пофиг. Тут всего пара кварталов.

— Нет.

Они остановились на обочине. Игорь снял с себя шлем, надел на Алису, и они поехали дальше. Было так темно, фара подсвечивала перед собой множество летящих вниз водяных полосок, которые стеной ограждали сидящих на мотоцикле от всего остального мира.

— Слушай, а ты случайно не увёз домой теплый плед из гаража?

— Какой?

— Жёлтый такой, мягкий-мягкий, — ответила Алиса, как можно сильнее прижимаясь к нему, тщетно пытаясь согреться.

— Нет, он там. Замерзла?

— Безумно. Зачем вообще... Игорь!

 

Волки

 

— Здорово!

— Белый, где тебя носит? — спросил Кирилл и увидел меня. — А-а-а, теперь понятно. Привет, Алиска.

Я обняла его и сказала:

— Привет.

— Как там мой байк?  

— Всё с собой, — ответила я и достала из рюкзака альбом. — Смотри.

Он взял мои рисунки и, дойдя до своего мотоцикла, сказал:

— Алиска, это кайф! А ты говорила, что у тебя не получится. Может, сделаем его цветным?

— Ты что, черно-белый самое то, — сказал Игорь.

— Ну да, наверно, — ответил он, крутя в руках рисунок, — а можно его себе забрать?

Я взяла из рук Кирилла альбом и вырвала один листочек.

— Держи!

— Спасибо, дорогая. С меня должок. Хочешь, я тебя прокачу?

— Хочу! — ответила я и посмотрела на Игоря. Он ухмыльнулся и одобрительно кивнул.

Мы находились в двадцати километрах за городом на старой дороге, которую уже много лет никто не ремонтировал. Я села сзади, обхватила Кирилла руками, и мы поехали, объезжая стоявших у своих мотоциклов участников гонок, прожигающих деньги и лучшие годы своей жизни в двигателе внутреннего сгорания.

Гонки — мероприятие не самое правомерное, поэтому они всегда назначались в разных местах. И знали о них лишь пара организаторов, которые за несколько дней до старта разъезжали по всем мотоциклистам и сообщали о сходке. Все они — рвущиеся на волю одинокие волки, на которых давили стены их крошечных квартир. Поэтому, покупая мотоцикл, они обретали не средство передвижения, а свободу. Ну, по крайней мере, они так считали.

Прозвучала сирена. Все, повинуясь сигналу, стали подъезжать к стартовой площадке. И Кирилл в том числе. Игорь рассказывал, что его друг всегда принимал участие в этом безумии, а он ругал его за слишком равнодушное отношение к своей жизни.

Сирена прозвучала второй раз.

— Кирилл, ты что, сегодня участвуешь?

— Конечно, Алиса.

— Дай тогда я слезу.

— Зачем? Я же обещал тебя покатать.

— Но я не думала, что ты будешь меня катать по этой дороге, да ещё на скорость!

— Алиска, ты что, боишься?

Я почувствовала, как начало с бешеной скоростью биться сердце.

— Кирилл, остановись, иначе я тебя... — не успела я закончить свою угрозу, как раздался третий гудок и все рванули вперёд. Ветер сорвал с меня шарф, я даже опомниться не успела.

60 км/час.

Я вцепилась в Кирилла и уставилась в спидометр.

110 км/час.

Боковым зрением я видела, как один за другим мотоциклисты оставались позади.

— А-а-а!!! Кирилл, ты больной! — орала я.

150 км/час.

Впереди было человек шесть. Но когда нужно было ехать в горку, мы обогнали ещё троих.

Я зажмурилась после того, как стрелка подходила к отметке 200 км/час, и не открывала глаза до самой остановки, мысленно давая себе обещание больше никогда в жизни не садиться на мотоцикл.

Конечно, я его не сдержала.

— Этот придурок, — делилась я потом своими впечатлениями, — не дал мне слезть вовремя. Урод!

— Ну, чего ты, весело же было! — смеялся Кирилл, сидя верхом на своём монстре.

— Я чуть с ума не сошла.

Гонки закончились, включили музыку и зажгли какие-то прожекторы. Все сидели на своих байках или прямо на траве и пили какую-то сладкую гадость из железных банок. Я лежала на мотоцикле Игоря, опустив голову на руль, и слушала их бесконечные разговоры о лошадиных силах и объёмах двигателя.

— Белый! — крикнул Кирилл. — Меняю свой байк на Алиску.

— Ха-ха. Ну а что, давай.

— Чего? — возмутилась я.

— Я сделаю кружок и вернусь, — шепнул мне на ухо Игорь, сел на его байк и уехал.

Кирилл подошёл ко мне, положил руку на плечо и сказал:

— Ну что, Алиска, ты теперь моя.

Я засмеялась и ничего не ответила.

— Давай хоть поцелуемся, что ли. Нужно же как-то воспользоваться моментом.

— Давай поцелуемся, — я наклонилась к его губам и шёпотом добавила, — если тебе не жалко своё лицо.

— Ой. Ты что? Кусаешься? — очень тихо спросил он.

— Не я, а кулак Игоря. Особенно, когда я целуюсь с другими парнями, — продолжала шептать я, ощущая в его взгляде какую-то опьяняющую привлекательность и теряя от этого голову.

Он улыбнулся и ещё больше приблизился ко мне, оставляя между нашими губами всего пару сантиметров. Вокруг было темно, только что-то яркое светило в нашу сторону, подчёркивая контрастными тенями красивое лицо Кирилла. Я начала закрывать глаза, притворяясь готовой к поцелую, но вместо этого звонко щелкнула зубами. Он отпрянул и ошарашено посмотрел на меня, отчего стало до ужаса смешно.  

— Алиска, ты чё такая дерзкая? — толкнул он меня в бок, а потом вдруг спросил. — Добавишь меня в Контакте?

— Ну ты и наглый!

— Вот и договорились. Завтра буду ждать твоего сообщения.  

По обеим сторонам дороги, на которой мы все расположились, стеной тянулся к небу хвойный черно-изумрудный лес, ограждая нас от его диких обитателей. Я смотрела прямо в темноту и ёжилась от страха.

— А вдруг оттуда кто-нибудь выскочит, что тогда? — спросила я у Кирилла.

— Ты же со мной! Значит, нечего боятся, — сказал он и ещё ближе придвинулся ко мне. Его рука по-прежнему обнимала меня за плечо.

— Почему это? — спросила я, откручивая пробку с бутылки и делая пару глотков.

— Я не дам тебя в обиду. Ты же моя, Алиска.

— Я не твоя.

— А, ну да. Ты ж Белого.

— Что за дурацкая принадлежность, — начала я злиться.

— Вовсе не дурацкая. Ты же не делаешь того, что он тебе не разрешает. Значит, подчиняешься.

— Ну всё! Зря ты это сказал, — ответила я и брызнула прямо на него жидкостью из бутылки.  

— Алиса, мать вашу! Вы что творите, — заорал Глеб, смахивая капли с кожаной куртки.

Тут подъехал Игорь и остановился возле нас.  

— Уводишь у меня девушку?

— Да её фиг уведёшь, — смеялся Кирилл. — Как ты с ней справляешься?

— Да я и не справляюсь.

— Ну да, я так и понял. Твоя девчонка боится волков, представляешь?

— Да! — подтвердила я. — Мы же в самом лесу! Тем более тут почти никто никогда не проезжает.

— У Кирилла на такой случай кое-что есть, — сказал Игорь. — Ты же до сих пор возишь её с собой?

— Обижаешь, Белый, — ответил он, открыл багажник и достал оттуда бейсбольную биту.

Я рассмеялась.

— Это мне Белый подарил лет пять назад, — сказал Кирилл.

— Отвратительно, а как же мир во всём мире? — спросила я.

— Волки борются за территорию, моя хорошая, — ответил Игорь, улыбаясь.

— Дело говорит!

— Детский сад, — ответила я и закатила глаза. — Интересно, только в нашей стране на один бейсбольный шарик приходится 400 тысяч бейсбольных бит?

 

Розовая акула

 

Больше, чем мотоциклистов, я любила только музыкантов. Игоря это бесило, а меня лишь раззадоривало. И раз в год я со своей подругой Дариной уезжала на местный рок-фестиваль, где уже все давно друг друга знали, но за пределами концертной площадки старались не общаться. Здесь никто никогда не рассказывал, где он учится, сколько денег тратит на шмотки и как часто ходит в тренажёрный зал. На несколько часов мы лишали себя прошлого, чтобы от души насладиться настоящим, не думая о планах за завтра.

Через две недели после гонок я приехала на этот фестиваль, где меня уже ждали мои друзья.

— Дважды пропустить моё выступление — это уже наглость.

— Артём! — закричала я и побежала обниматься. — Прости, у меня были дела. Вы уже выступили?

— Да-а, мы были в самом начале, — ответил он, смахнув упавшие на глаза розовые волосы.

— Ну, не обижайся. Я только приехала и ищу Даринку. Ты её видел?

— Ага, — ответил Тёма, — погнали.

Он взял меня за руку, и мы пошли через танцпол, обнимаясь в знак приветствия со всеми подряд. Было темно, долбила музыка и периодически вспыхивал софит, освещая этот безумный панковский карнавал.  

У Артёма была своя группа sharks. И, может, в масштабах вселенной они был никем, но мы тогда все сходили от них с ума. Я познакомилась с Тёмой очень давно на концерте Jane Air, где его группа выступала на разогреве.

С ним-то мы как раз жёстко нарушали правила тусовки. Мы много переписывались, слушали музыку и играли в компьютерные игры. Иногда он приезжал ко мне в город, и мы целый день гуляли.

Я нашла свою подругу. Она сидела во внутреннем дворике клуба прямо на траве.

— Ты же не куришь, Дарина! — сказала я ей, падая рядом.

— Ну и что? Ты тоже, — ответила она и засунула мне что-то в рот, — давай, а то так и убьёшься на своём мотоцикле, не попробовав.

— Это не мой мотоцикл, Дарина, — сказала я, делая первую затяжку.

— Конечно, не твой. Иначе бы мы тут праздновали твои похороны.

Я закашлялась.

— Это что за гадость? Я думала, это сигарета.

— Сигареты на балконе будешь курить, — сказал наш друг Алабай, сидящий рядом. — Кирилл, научи дуть свою девчонку.

Дарина хохотала, как ненормальная:

— Свою девчонку? А вы что? Того?

— Не дури, ничего мы не того, — ответила я.

И пока меня учили искусству курения травы, Дарина пугала Артёма, что Белый его убьёт, когда всё узнает.

Периодически кто-то вываливался на улицу из клуба, вынося за собой опьяняющую атмосферу творившегося там веселья, пролетал пару раз вокруг сидящих на траве и, словно галлюцинация, исчезал перед нашими глазами. Голова кружилась. Я еле встала и протянула подруге руку.

— Пошли танцевать, Даринка!

Сзади меня обнял Артём, прикоснулся губами к шее и прошептал:

— Нет, она пока тут посидит. А мы пойдём.

— Куда-а? — спрашивала я, роняя голову на его плечо.

— Танцевать, Алиса-а...

И мы шли в клуб, прячась от реальности и от самих себя в красочных переливах света, чьих-то цветных волосах и горько-сладкой жидкости.

Игорь терпеть не мог эту тусовку, и после таких фестивалей мы всегда ругались.

— Господи, Алиса! Как ты не поймёшь? Им от тебя только одно нужно.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда. Я за тебя очень переживаю. В следующий раз я поеду туда с тобой.

— Ну уж нет!

— Почему? Я буду стоять у стенки, ты меня даже не заметишь.

— Но ты же не любишь такую музыку.

— Я люблю тебя, Алиса, и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я знаю, что это за люди...

— Всё, я устала об этом разговаривать, — перебила я его. — Мне не нужны охранники, Игорь. И ты понятия не имеешь, какие там люди.

— Тогда будешь сидеть дома.

Обычно после того, как он мне говорил с кем-то не общаться или куда-то не ходить, я взрывалась, и меня уже было не остановить. Благо, это случалось всего пару раз в году, а ругаться мы подолгу не умели.

 

Красное на сером

 

— Неси воды, быстрее.

— Алиса, скажи что-нибудь.

— Голова... кружится...

— Чёрт, ей бы в больницу.

— Ага, чтобы потом у Белого отобрали права на всю жизнь.

— Или вообще посадили. За угрозу жизни пассажира.

— Идиот, нет такой статьи.

— Заткнись, сам идиот.

— Не факт, что ему вообще теперь права понадобятся.

— Что ты несёшь, сволочь!

— Да плевать на его долбаные права, ей плохо, неужели не видно.

Все голоса были знакомые, но Алиса не могла их различить.

— Ребята, отведите меня домой, — сказала она.

Её проводили до подъезда и помогли подняться на четвёртый этаж.

Алиса села прямо на ступеньки, её тошнило. Она долго смотрела, как миллионы цветных точек гуляли по облупившимся голубым стенам, перепрыгивая с места на место. Деревья стройными рядами свисали с потолка, подобно гигантским люстрам, а снизу по дождевым облакам в панике бродили звери, скуля от дикого страха и холода.

Алиса кое-как поднялась, нашла в кармане ключи и зашла в квартиру.

— Привет, идём смотреть футбол, — сказала её младшая сестра.

— А что там?

— Чемпионат мира.

Алиса села на диван в гостиной перед телевизором и уснула прямо в одежде.

На следующее утро в школе все только и говорили, что об этой аварии. В Контакте каждый выкладывал фотографии разбитого мотоцикла, а стена Игоря была завалена постами в духе "Белый, держись. Мы с тобой".

Алиса прошла по серому школьному коридору, ловя на себе чужие взгляды, и постучалась в белую дверь с большим красным крестом по центру. “Ненавижу красный цвет”, — подумала она.

— Входите.

Алиса скрестила пальцы на обеих руках, шагнула через порог и почувствовала, как от резкого запаха фенола внутри всё перевернулось.

— Здравствуйте, Тамара Викторовна.

— Здравствуй. Что такое?

— А можно мне что-нибудь от головы? — спросила Алиса.

Она внимательно посмотрела на неё.

— Что с головой?

— Упала.

— А с рукой?

— Упала.

— Голова кружится?

Алиса кивнула.

Пока медсестра рылась в своих ящиках, доставая оттуда бинты, таблетки и какие-то пузырьки, погружённая в себя Алиса молча сидела на кушетке, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

— Рука, голова, что ещё?

— Нога немного побаливает. А так, вроде ничего.

— Вроде?

Алиса пожала плечами. И только потом, спустя два года, на медосмотре к ней подойдёт врач и скажет, что у неё сломан нос.

Через несколько минут она вышла из медпункта с забинтованной рукой, забрала из гардероба свою куртку и пошла на школьный двор, где её уже давно ждал Кирилл.

— Привет.

— Привет... Я боялся, что ты больше не сядешь на мотоцикл, и мне придётся вызывать нам такси.

— Поехали уже, — ответила Алиса, кое-как забралась на сидение и надела шлем.

Он тяжело вздохнул и завел движок.

Октябрь. С этим месяцем наступают не только первые заморозки и смывающие всю накопившуюся за год усталость дожди, но и тихое бесконечное спокойствие. В такие моменты кажется, что всё начинается сначала. Но тогда Алиса чувствовала, что её жизнь кончена. Она ехала, держась одной рукой за Кирилла, а по лицу из закрытых глаз катились слёзы.  

Они припарковались у больницы, серое здание которой сливалось с бесцветным асфальтом и дождливым небом. Внутри было так же пасмурно и уныло, как и снаружи. И если бы не красные деревянные стулья, стоявшие рядком у грязно-белой стены, Алиса бы подумала, что перестала видеть этот мир в цвете.

В фойе толпились люди. Лица были знакомые, но она не хотела ни на кого смотреть.  

— Подожди меня здесь, — сказал Кирилл, посадив Алису на стул, и подошел к заведующей. — Игорь Белов в какой палате?

Женщина посмотрела на него поверх очков и спросила:

— А вы ему кто?

— Мы его друзья.

— Друзья? Сколько вас там?

— Да немного.

Она выглянула из-за двери в фойе.

— Да тут человек двадцать! Неужели вы думаете, что я вас куда-то пущу.

Алиса встала, медленно подошла к ней и дрожащим голосом сказала:

— Слушайте, мы... — она сделала глубокий вдох, чтобы удержать подкатившийся к горлу крик, — мы не видели его со вчерашнего дня. И пока мы не убедимся, что он жив, отсюда не уйдем.

Женщина посмотрела на неё, потом на перебинтованную руку, тяжело вздохнула и покачала головой.

— Мне очень жаль, но я никого не могу к нему пустить. Уходите домой или хотя бы не шумите.

Алиса захромала обратно, забралась с ногами на сидение и положила голову на колени. И если бы не скрип, который периодически издавал её стул из-за творящегося внутри безумия, можно было бы подумать, что она совсем не дышит.

"Не шумите, — истерически смеялась Алиса внутри себя, — не шумите. Да никто не может произнести ни слова. А она, сука, просит не шуметь".  

 

Дети в песочнице

 

— Потому что нужно было растягивать ахилл, а не шататься по улицам без дела. Сейчас бы не было проблем, — ругался наш хореограф. — Ещё раз гранд плие на восемь счётов. Раз, два, три, четыре...

В дверь постучали.

— Да-да?

— Здравствуйте! — сказал парень, просунув голову в класс. — Я очень извиняюсь, но можно Алису на пару секунд?

"Господи, Кирилл, почему ты припёрся именно в этот момент?!" — подумала я про себя.

— Алису? — наш хореограф даже растерялся от такого хамства. Все знают, что никто не имеет права прервать тренировку.  

Воспользовавшись его замешательством, я сказала:

— Простите, пожалуйста, я быстро.

И выскочила за дверь, машинально скрестив пальцы на обеих руках, проходя через проём.

— Ты что тут делаешь? — зашипела я. — Меня из-за тебя сейчас заставят отжиматься. Тридцать раз! А если наши пару секунд растянутся на две пары, то мне вообще... — я не успела договорить, как он обнял меня за талию и прижал к стене, целуя в губы.

— Кирилл! — сказала я, еле его оттолкнув. — Ты с ума сошёл!

— Да, Алиска, — ответил он, — я не могу больше терпеть. Ты мне очень нравишься.

— Ты больной? У меня репа! Пока! — сказала я и вернулась в репетиционный класс.

Я потерялась в пространстве и с трудом дошла до своего места у станка. И если поверить в поцелуй я ещё как-то могла, то свою симпатию к нему я признавать категорически отказывалась. Я решила врать себе, что ничего к нему не чувствую.  

В конце тренировки ко мне подошла Марго и спросила:

— Это же был Кирилл?

Я лихорадочно засмеялась.

— Да, и что?

— Вы встречаетесь?

— Господи, Марго, что за чушь! Ты же знаешь, что у меня есть парень.

Пока я это говорила, сердце мое колотилось, как ненормальное. Я чувствовала себя загнанной в угол. К счастью, у меня зазвонил телефон:

— Алло. Да, мам. Уже иду, — сказала я, затем попрощалась с Марго и вышла из здания на парковку.

— Приветик! — залезла я в машину и захлопнула дверь.

— Привет.

— Ремень, — сказал папа.

— Да-да.

Я бросила на себя взгляд в зеркало, повернулась к окну и увидела Кирилла. Он улыбнулся и кивнул мне, а я растерянно помахала в ответ.  

Мама посмотрела на меня и спросила:

— Кто там?

— Сынок Воронцовых, — ответил вместо меня папа. — Алиса, ты его знаешь?

— Так, немного, —  сказала я.

Нет, мама с папой никогда не были лично знакомы с его семьёй. Но совсем недавно я узнала, что Воронцовы не только до сих пор остаются большими конкурентами моих родителей, но и от всей души их ненавидят, называя выскочками и, кажется, неинтеллигентными простолюдинами. Мой папа же обзывает их шоколадниками, а мама тактично при разговоре меняет тему. Это так смешно! Взрослые люди, а ведут себя, как дети в песочнице.

  

Красное на сером

 

Всё прошло спокойно, без криков, без потери сознания — вообще без каких-либо эмоций. И только звери в голове Алисы, освободившиеся от бдительного присмотра своего вожака, расползались теперь по всему лесу, упругими прыжками преодолевали расстояния в несколько километров и хлёсткими ударами их волшебных лап делили между собой территорию, стараясь выкроить кусочек для существования в её перенаселённом сознании.

— Алиса, — сказал Кирилл, гладя её по волосам. — Я рядом. Слышишь? Скажи, если тебе что-нибудь нужно.

Она сидела на грязных каменных ступенях, положив на него голову, и держала в руках прекрасные живые цветы.

— Ничего не нужно, — ответила она.

Тишина.

— Алиса, послушай, — Кирилл посмотрел ей в глаза, — тебе надо поспать и поесть. Я умоляю, поехали, я отвезу тебя домой. Сколько можно тут сидеть.  

Красные лепестки её цветов задрожали, словно исполняя какой-то народный танец, и начали один за другим падать вниз, перемешиваясь с катившимися из её глаз слезами и каплями воды с неба, взрывая противную свежевскопанную серо-чёрную землю.

Она прошептала:

— Уходи.

 

Передача дара

 

Оставалась пара тёплых деньков, и мы решили выбраться в лес. Игорь взял у Кирилла машину и подъехал к моему дому. Я открыла дверцу, села вперёд и потянулась к нему.

— Алиса, стой... — не успел Игорь договорить, как я его уже целовала, перелезая через ручник. Моя рука скользнула под его футболку.

— И я рад тебя видеть, дорогая, — сказал чей-то знакомый голос.

Я посмотрела назад, там сидел Кирилл.

— Киря, я тебя убью.

— Ну, вы продолжайте-продолжайте, — смеялся он.

— Оборжаться, — сказала я и вернулась на своё сидение.

— Я пытался тебя предупредить.

— Куда едем?

— На сосиски, — сказал Кирилл и в подтверждение позвенел шампурами.

— Кайф, а я что буду есть?

— А ты, Алиска, теперь будешь фоткать, — сказал Игорь и кивнул на бардачок.

Я нашла там его фотоаппарат.

— Ты отдаёшь его мне?

— А почему бы и нет? Я уверен, что ты найдёшь ему применение.

Я начала смотреть кадры. Последние были сделаны совсем недавно. На них были в основном мотоциклы, пейзажи и кусочки разных зданий. Кое-где попадалась я.

— Слушай. Офигенно получается. Я бы никогда не подумала, но у тебя талант.

— Что за бред, Алиса. Это просто фотки, — сказал Игорь, поворачивая на дорогу, ведущую из города.

— Вовсе нет!

У Игоря оказался особый взгляд на самые простые окружающие нас вещи, и сквозь линзу объектива он позволил мне понять красоту, которую я никогда не замечала. На каком-то интуитивном уровне он делал потрясающие фотографии, научив меня видеть и слышать в этом мире чуть больше всех остальных.

— А вы помните, у кого скоро день рождения? — спросила я.

— Конечно, помним, — сказал Кирилл, — у меня! Через десять с половиной месяцев.

— Очень смешно!

 

Белая мазь

 

В тот вечер я с друзьями сидела у Дарины и отмечала свой день рождения. У неё была огромная четырехкомнатная квартира, в которой шёл ремонт. Обои были содраны до красной кирпичной кладки, на полу лежал старый паркет, а на окнах гвоздями был прибит пожелтевший, как осенние листья, тюль. Мебели там почти не было, поэтому мы расположились прямо на полу: постелили пару пледов и раскидали подушки, чтобы играть в Каркассон. Я сидела рядом с Игорем, обнимая руками его колени и любуясь своими новенькими носками с собачьими ушками по бокам, подаренными кем-то из моих друзей.

Игорь нагнулся ко мне и тихонько поцеловал в щёку. Я на несколько секунд сильнее прижалась к нему, словно отвечая: "Да, милый, я тоже".

— Может, прогуляемся? — предложил Кирилл, когда мы закончили играть.

— Но там же дождь.

— Ну и что? Зато очень тепло.

После долгих рассуждений о погоде все согласились. Я взяла сумку с фотоаппаратом, и наша большая компания пошла бродить по мокрым улицам, умножая в лужах свою численность.

— Я больше не могу идти в этих дурацких туфлях, — ныла Аня.

— Разувайся, слабо? — спросил Кирилл.

— А вот мне не слабо, — заорала Дарина, сняла свои кеды и в одних носках потопала по мокрому асфальту.

— Дарина, ты больная, — засмеялась я, грея руку Игоря внутри своей перчатки.

— Ага!

Я обожала её за то, что она всегда делала, что хотела. Она научила меня лежать на асфальте, говорить то, что приходит в голову, и не бояться показывать всем желающим проткнутые соски.

Октябрь. А ведь я, чёрт возьми, всегда так любила октябрь. Особенно этот день, когда должен идти снег, а земля — покрываться тонким белым лечебным слоем какой-то таинственной мази. Но сегодня лил дождь, ещё больше размывая её нарывы.

Домой я пришла уже под утро. На скамейке у моего подъезда сидел большой серый мишка, которого по просьбе Игоря Кирилл оставил мерзнуть на улице и ждать, пока я заберу его в свою тёплую квартиру. Это было мило, но вовсе не обязательно, потому что Игорь уже сделал мне лучший подарок из всех возможных. Он дождался моего дня рождения, прежде чем сесть на мотоцикл в сильный дождь, отдать мне шлем и разбиться о припаркованный грузовик. Он был со мной до конца октября, моего любимого месяца в году, после чего, лёжа в старой серой больнице, в борьбе за свою жизнь он предпочтёт сдаться, оставив меня в полном одиночестве на растерзание диким зверям в моей собственной голове.

Я тихонечко открыла ключами входную дверь, держа подмышкой огромного медведя, и на цыпочках вошла в квартиру. Быстренько скинув с ног туфли, я прямо в куртке проскочила в спальню, три раза поцеловала в нос своего плюшевого пса, достала из сумки фотик Игоря и легла с ним на кровать. "Вот чёрт!" — шепотом заорала я. Стекло на объективе было вдребезги разбито. Вдребезги разбито...

8 (919) 30-350-30

  • Black Vkontakte Icon
  • Black Facebook Icon
  • Black Instagram Icon
  • Black Twitter Icon

© 2017-2019 Независимое издание